Ту-134 странной расцветки вырулил на полосу и пошел на взлет. Милый женский голос по интеркому сообщил, что авиакомпания «Ханьгард» рада приветствовать пассажиров на борту лайнера, совершающего рейс Москва – Улан-Батор, проинформировал, сколько времени будет длиться полет, как часто их будут кормить-поить и напоследок предложил во время полета заполнить таможенные декларации. Сергей все еще ощущал какую-то нереальность происходящего. Словно все это происходило не с ним, а с очередным персонажем фантастического романа. «Ну что же, – решил он в конце концов, – это как минимум справедливо – прочувствовать, каково моим персонажам. Неплохо бы узнать, кто автор этого романа? – Улыбнулся, вспомнив внутрицеховые разборки. – Надеюсь, не Грозов…» Он прикрыл глаза, не обращая внимания на жестикуляции стюардессы, показывавшей, где в самолете расположены запасные выходы. Кир, в «восточном» облике, давно уже дремал, приоткрыв рот и свесив голову набок. Третье место в их ряду пустовало.

   Проснулся Чесноков от странного шума, поднял голову и замер: в самолете происходило что-то явно незапланированное. Из салона бизнес-класса звучали выкрики, двое мужчин, стоя спиной к Сергею, над чем-то суетились, а возле перегораживающей салон шторки, настороженно посверкивая глазами на пассажиров, стоял еще один мужчина и держал в руке… нацеленный в салон пистолет-пулемет.

   Возившиеся в проходе мужчины выпрямились и, сопровождаемые невнятными вздохами и задавленными всхлипами пассажиров, потащили в хвост самолета чье-то тело, похоже мертвое. Сергей похолодел, ткнул легонько локтем Кира. Из салона бизнес-класса донеслись звуки выстрелов, закончившиеся протяжным криком.

   – Сидытэ тиха! – выкрикнул стоящий у перегородки террорист, поводя стволом из стороны в сторону. – Кто шевилытса – стриляю сразу!

   Кир завозился рядом, просыпаясь. Открыл глаза, оценил обстановку.

   – Ну это-то зачем? – произнес он как будто с досадой. – Блин! Вот уроды.

   Закрыл глаза и откинулся на сиденье.

   Стоявший у перегородки террорист вдруг разразился длинной тирадой на незнакомом Сергею языке. Тащившие труп двое бросили его прямо в проходе и, что-то недовольно бурча, пошли к первому. И тут первый сделал неожиданное: подпустив двоих метров на пять, он выпустил в каждого короткую очередь. Салон синхронно вскрикнул. Террорист окинул пассажиров безумным взглядом и скользнул за перегородку. Салон сразу наполнился встревоженным гомоном.

   Очень скоро из-за шторки, из салона бизнес-класса, донеслись выстрелы и громкие возмущенные выкрики также на незнакомом, но как будто другом языке. Через пару минут, впрочем, все стихло. Еще через некоторое время шторка отодвинулась и в салон, мигом создав в нем гробовую тишину, ввалился давешний террорист. Подволакивая ногу, сделал пару шагов, остановился, держась за сиденье. Похоже, он был ранен, и ранен серьезно. Какая-то пассажирка, не выдержав, начала тихонько всхлипывать. Террорист громко и гортанно проорал что-то длинное и нечленораздельное, рука с зажатым в ней оружием начала подниматься. Хозяин руки смотрел на нее явно с ужасом и, тяжело дыша, сипел неразборчиво сквозь зубы, похоже, молитву.

   Кто-то вцепился в руку Сергея, он чуть не заорал от неожиданности, но это был всего лишь Кир. Сергей повернулся к нему и начал понимать причину нелогичных действий террористов: рядом в кресле сидел, тяжело дыша, пятнадцатилетний подросток. Пот тек по его бледному лицу ручьями, а челюсти были сжаты так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть – и у Кира начнут крошиться зубы. Он, похоже, делал какую-то нечеловечески трудную работу.

   Террорист наконец довел ствол до своей головы, выкрикнул отчаянно: «Алла акбар!» – и нажал на спусковой крючок. Сергей закрыл глаза. Кир обмяк и выпустил руку Сергея.

   Подобие порядка наладилось где-то через полчаса. Прихрамывающий пилот, сверкая роскошным фингалом на пол-лица, привлек на помощь пассажиров покрепче телом и нервами, они вместе перетаскали трупы куда-то в хвост. Стюардесса прерывающимся голосом объявила, что до Улан-Батора осталось меньше часа и принято решение продолжать полет по маршруту. Кир, успевший превратиться обратно, этого не видел – он уже спал. Сергей задавался вопросом, обратил ли кто-нибудь внимание на метаморфозы его спутника. Во всяком случае, женщина с противоположного ряда время от времени бросала в их сторону странные взгляды.

   После посадки их держали в самолете не меньше часа. Сергей выглядывал в иллюминаторы, видел множество машин с мигалками и беготню вооруженных людей в явно милицейской форме вокруг самолета. Наконец простуженный голос потребовал оставить все вещи в самолете и выходить по одному с поднятыми руками.

   Кир все спал. Сергей его растолкал, когда очередь дошла до ряда перед ними.

   Вышли с поднятыми руками и в сопровождении двух настороженных автоматчиков пошли в сторону аэровокзала. Сергей, заразившись спокойствием спутника, с интересом посматривал по сторонам, хотя ничего особо интересного не наблюдалось. Здание аэровокзала носило явные следы советского имперского зодчества, надпись кириллицей «Улан-Батор» над входом только усугубляла впечатление. Автоматчики не слишком вежливо, подгоняя тычками стволов, загнали Кира с Сергеем в большую комнату, где уже стояли в ряд возле стены ранее вышедшие пассажиры. У Сергея сложилось странное впечатление, что все – и пассажиры, и милиция – только их с Киром и ждали. Один из милиционеров сбил прикладом с ног немолодую женщину и начал избивать ее ногами. Женщина закрывала голову руками и кричала, что она – российская подданная и требует встречи с консулом. Милиционер молча продолжал ее избивать, помогая ногам дубинкой, пока женщина наконец не затихла. После чего он, удовлетворенный, отошел и махнул рукой поджидавшим в сторонке другим милиционерам, видимо, рангом пониже. Двое из них подхватили потерявшую сознание женщину под руки и куда-то утащили.

   Избивавший, повесив автомат на плечо, подошел к Киру с Сергеем и, начисто проигнорировав стоявшего ближе Сергея, обратился к Киру.

   – Докумэнты!! – рявкнул он таким голосом, что Сергей аж подпрыгнул. Опять этот странный акцент.

   Кир спокойно вытащил из нагрудного кармана паспорт, и Сергей заметил торчащий из него уголок сколько-то долларовой купюры. «Зачем?!» – чуть не воскликнул Сергей. Совать в такой ситуации взятку – стопроцентный способ огрести неприятности. Милиционер взял паспорт, пролистал. Сергей с ужасом ждал воспитательных мер.

   – Ещо дакумэнты эст? – Паспорт вернулся к Киру, купюры видно уже не было. Кир невозмутимо засунул паспорт обратно, порылся за пазухой и протянул тот же паспорт обратно. Милиционер еще раз пролистал его, протянул обратно и сказал почти нормальным тоном:

   – Идьем. Пагыварит надо, – и скрылся за какой-то дверью.

   – Стой. Жди, – сказал Кир и пошел следом.

   Сергей испугался, что больше он своего попутчика не увидит, но пугался зря: не прошло и минуты, как они оба вышли обратно. Милиционер широко улыбался и разве что только не обнимал Кира за плечо. Кир подошел к Сергею и кивнул в сторону выхода:

   – Пошли.

   Милиционер что-то крикнул в сторону, и загораживавшие выход автоматчики нехотя расступились, проводив выходящих Кира и Сергея оловянными взглядами. Стеклянные двери закрылись, отрезав негромкий гомон пассажиров и восклицание того же милиционера, адресованное, видимо, следующей жертве.

   – Ты! Дакумэнты пакажи!

   – Пошли, – сказал Кир, он явно пребывал в дурном расположении духа, – возьмем такси до Баянхонгора, а дальше – посмотрим.

   – А… эти, – Сергей неуверенно кивнул в сторону оставленного аэропорта, – пассажиры? Может, им помочь как?

   – Да нет, – Кир отмахнулся, – ничего им не будет.

   Сергей в этом сомневался.

   – Может, хотя бы в консульство сообщить?

   – Я же сказал, ничего им не сделается! – зло, не по-детски, выкрикнул Кир, посмотрел на ошарашенного Сергея, выдохнул. – Извини, сорвался. Но им и в самом деле ничего не будет, тут дело не в них, я потом как-нибудь объясню. Ладно, давай зайдем в консульство, если так тебе будет спокойнее.

   – Будет, – твердо сказал Чесноков.

   – Ну пошли, – Кир вышел на проезжую часть и поднял руку в международном жесте.

   Консульство оставило у Сергея самые приятные впечатления. Сотрудники увивались вокруг них с предупредительностью, которая сделала бы честь официантам дорогого ресторана где-нибудь на Садовом. Их внимательно выслушал сам посол, вежливо поблагодарил их от лица «своего и России» и тут же, набрав какой-то номер на самом большом и изукрашенном телефоне из доброго десятка стоявших на столе, стал что-то внушительно выговаривать в трубку, очевидно по-монгольски.

   – Пойдем, – сказал Кир, потянув Сергея за рукав.

   – До свидания, – сказал послу увлекаемый к выходу Сергей. Посол попрощался кивком, продолжая недовольным тоном общаться со своим невидимым собеседником. Провожаемые вежливыми кивками и словами прощания, они вышли на улицу.

   – Что, – спросил чувствующий душевный подъем Сергей, – ловим такси?

   – Ага, – ответил Кир, – но для начала на рынок мотнемся. Надо кой-чего прикупить.

   На поднятую Киром руку остановился «сорок первый», совершенно раздолбанного вида, «Москвич». Но Кир не обратил на состояние машины ни малейшего внимания и шлепнулся на переднее сиденье. Сергей осторожно влез назад и осторожно закрыл дверь – у него не было уверенности, что эта колымага не развалится, если хлопнуть дверью как следует. Дверь, естественно, не закрылась, и водитель, пробормотав что-то снисходительное, перегнулся через сиденья и грохнул дверью так, что машина закачалась, как рыбацкая лодка на волне от прошедшего теплохода.

   – Ку-уда е-эдэм, свэт оче-эй? – спросил водитель, полуобернувшись к ним обоим. Кир что-то сказал, видимо, по-монгольски. Водитель осторожно улыбнулся и что-то спросил приглушенным голосом. Кир кивнул. Водитель сказал что-то еще, Кир полез за пазуху, смятая купюра легла на полочку у рычага коробки передач и как по волшебству исчезла. Водитель сказал что-то радостное и обернулся к рулю. Машина, попытки с пятой, завелась и, дергаясь и чихая, двинулась.

   – Ты уверен, что мы на этом куда-нибудь доедем? – осторожно и негромко спросил Сергей у Кира.

   – Расслабься, – весело ответил Кир, – и получай удовольствие. Веришь – нет, но совершенно неважно, какую машину выбрать. От этого мало что зависит.

   Сергей ничего не понял, но решил, что Кир знает, что делает. Поэтому откинулся на спинку и стал через мутноватое стекло разглядывать проплывающие дома и виды. Такси их ехало поначалу по довольно широкой улице, но вскоре с нее свернуло в сторону, и довольно быстро дома вполне европейского вида сменились покосившимися лачугами вперемежку с плотно стоявшими юртами. Проплутав минут двадцать по узким грязным улочкам, вдоль длинных заборов, огораживающих целые скопления юрт, машина замерла у ничем не примечательного строения. Водитель, бросив что-то, по всей видимости означавшее «щас вернусь», выскочил из машины и пропал. Машину тут же окружила толпа плохо одетых чумазых детишек. Дети молча, раскрыв рты, пялились на машину и на Сергея, которому скоро стало не по себе под их взглядами.

   – Чего это они? – спросил он тихонько.

   – А, не обращай внимания, – ответил Кир.

   Тут снаружи послышались крики, и детишки, как стайка спугнутых мальков, моментально рассеялись. Водитель бухнулся на свое сиденье и протянул Киру какой-то сверток. Кир взял его, приподнял бумагу, посмотрел, кивнул и полез в карман. На этот раз на свет явилась небольшая пачка купюр. Улыбающийся водитель, кланяясь, схватил ее, выпалил что-то и опять скрылся.

   – Держи, – Кир, не оборачиваясь, протянул назад руку, в которой лежал поблескивавший смазкой пистолет, – спрячь в карман. Обращаться умеешь?

   Сергей взял пистолет, но убирать в карман не спешил.

   – Зачем это? – спросил он напряженно. – Мы вроде ни о чем таком не договаривались.

   Кир вздохнул:

   – Я надеюсь, и не понадобится. Не понадобится, – повторил он громче, словно пытаясь кого-то убедить, подняв голову и глядя в потолок, – я надеюсь!

   – Я слышу, – сказал Сергей, – а если с тобой что-нибудь случится? Что я буду делать? В чужой стране, без документов, с пистолетом в руке?

   Кир опять вздохнул:

   – Да ничего с тобой не случится. И потом, приз-то ого-го какой. Ты что же, хотел его совсем без риска получить?

   – Вовсе нет, – отозвался Сергей, – это-то мне как раз понятно. Мне другое непонятно: ты мне и слова не сказал о возможных неприятностях. Раз ты мне пистолет даешь, значит, есть вероятность, что из него стрелять придется. И я начинаю спрашивать себя: а чего ты мне еще не сказал? Или чего сказал не так?

   – Да успокойся, – досадливо сказал Кир, – не собирался я тебя обманывать. Все должно было пройти нормально, я сам и не собирался стволами обзаводиться. Да и сейчас еще не думаю, что пользоваться ими придется. Но лучше пусть они будут и не понадобятся, чем наоборот, правда же?

   Сергей подумал, неохотно согласился и спрятал пистолет во внутренний карман пиджака.

   Водитель вскоре появился, совершенно цветущий. Широко улыбаясь, сел в машину и, что-то радостно лопоча, повел машину обратно, к цивилизации. Довез до какой-то площади с несколькими стоявшими в ряд машинами и микроавтобусами, повернулся к Киру и выдал длинную тираду. Кир благосклонно кивнул, одарил водителя еще одной купюрой, от которой тот дошел почти что до благоговения, и вышел из машины, бросив Сергею:

   – Приехали. Автовокзал типа.

   Узнав, что они собрались ехать на такси аж до Баянхонгора, вокруг них собралось, по подозрениям Сергея, все имеющее водительские права население монгольской столицы. Сергей вообще-то не жаловался на неизвестность, но подобного внимания к своей персоне он не ощущал еще ни разу. Не к месту мелькнула дурацкая мысль: а что, если кто-то попросит автограф? Кир уверенным ледоколом продвигался вперед, раздвигая толпу и таща за собой Сергея, пока, по одному ему видимым признакам, не остановился у ничем не выделявшейся подержанной «тойоты». Завертел головой. И тут же, как чертик из табакерки, появился водитель, бросился открывать двери, протирать стекла и кресла, на двух языках рассыпаясь в похвалах проницательности дорогих гостей, выбравших самую лучшую, самую быструю и комфортабельную машину во всей Монголии. Остальные водители потихоньку разочарованно разошлись.

   Тронулись сразу, как только водитель убедился в платежеспособности пассажиров. Кир мельком продемонстрировал ему плотную пачку долларов, чем вызвал у водителя готовность везти их хоть до Австралии. Выехали за город, заправились на заправке настолько архаичной, что Сергей даже заподозрил, что она специально поддерживается в таком виде, чтобы развлекать туристов. Уже километров через двадцать все приметы за окном автомобиля исчезли, и от горизонта до горизонта потянулась плоская, как стол, степь. Кир поначалу негромко переговаривался с водителем по-монгольски, потом замолчал, как показалось Сергею, разочарованно, и начал смотреть в окно, хотя на что там было смотреть – Сергей не представлял.

   – Странно, – сказал Чесноков, – разруха тут прямо-таки демонстративная, а дороги такие, каких и в Подмосковье немного. Хотя с чего бы вдруг?

   Кир фыркнул и ответил непонятно:

   – Вообще, да – недочет. Но это если придираться. Потому что, во-первых, тут юг. Зимы, такой, как у нас, не бывает, вот и дороги служат дольше. А во-вторых, ну какой интерес по кочкам трястись?

   Сергей ответа не понял, но переспрашивать не стал, только хмыкнул неопределенно и откинулся на спинку. Разговор увял.

   Стемнело быстро, как темнеет только на юге: только что солнце еще заливало горизонт багровыми переливами, и вдруг, как будто кто-то щелкнул гигантским выключателем, вокруг разлилась совершенная темнота. Сергей то просыпался, то опять проваливался в темноту. Кир же, против ожидания, не спал, а молча смотрел вперед, на пятно света, бегущее по белой дороге. В какой-то момент Сергею показалось, что он заметил промелькнувшие на обочине силуэты людей, и тут же машина начала тормозить.

   – Зачем останавливаемся? – настороженно спросил Кир.

   – Люди, – сказал водитель таким тоном, будто это все объясняло, – надо подвизти.

   – Не надо, – убедительно сказал Кир, – поехали дальше, я заплачу.

   – Надо, – настойчиво повторил водитель, продолжая останавливаться, и добавил что-то по-монгольски.

   Кир, оскалившись, вытащил пистолет и направил его водителю в голову:

   – Поехали, – и Сергею: – доставай ствол.

   Водитель что-то горячо заговорил по-монгольски, но Кир его весьма своеобразно перебил, просто выстрелив в боковое стекло.

   – Я тоже умею машину водить, – сказал он почти ласково. В это время сзади, метрах в пятидесяти, мелькнула пара вспышек и донеслись хлопки.

   – Стреляй на вспышки, – бросил Сергею Кир и, уткнувши ствол в висок водителю, прорычал: – Гони, сука!

   Машина тронулась. Похоже, преследователи почувствовали, что добыча уходит, – захлопали выстрелы, засверкали вспышки, в левом верхнем углу заднего стекла вдруг образовалось отверстие с сеткой трещин по бокам. Сергей громко выругался, навел пистолет на вспышки и несколько раз выстрелил. Машина, набирая скорость, летела по шоссе. Вспышки остались вдали и вскоре пропали. Так ехали еще минут десять: Кир, молча, оскалившись, держал пистолет у виска водителя, Сергей негромко матерился.

   – Стой, – сказал Кир.

   Машина плавно остановилась, водитель повернулся к Киру и начал что-то говорить жалобно-просительным тоном.

   – Возьми его на мушку, – сказал Кир Сергею и, убедившись, что Сергей его понял, вышел из машины.

   Подошел с водительской стороны, открыл дверь и выдернул водителя наружу. Тот не сопротивлялся, только говорить стал громче и быстрее. Кир бросил что-то короткое, сел на водительское сиденье. Газанул и, с пробуксовкой, рванул с места.

   Так, в мрачном молчании, ехали часа два.

   – Ну че ты дуешься? – спросил вдруг Кир. – Мне это нравится ничуть не больше, чем тебе.

   Чесноков молчал.

   – Не должно было этого быть, – сказал Кир тише, – что-то не так. Блин!

   Последнее восклицание относилось к стоявшему на обочине типу со светоотражающими полосками на одежде, вдобавок размахивавшему чем-то напоминавшим мухобойку. Кир затормозил, молча сунул за приопущенное стекло стодолларовую купюру, подождал, пока она исчезнет, и поехал дальше. Сергей только мрачно вздохнул.

   На дороге до Баянхонгора местные «гаишники» останавливали их раз десять. Большинство удовлетворялось сотней долларов, но раза три Киру приходилось выходить, садиться в стоящую рядом машину с мигалкой, откуда он всякий раз возвращался злой и взъерошенный. А один раз их вообще вытащили из машины и положили лицами в асфальт. На этот раз, похоже, денежный аргумент не сработал и Киру пришлось обратиться к своим сверхчеловеческим способностям. Во всяком случае, Сергей не видел иных причин, почему окружавшие их вооруженные люди вдруг молча сели в свой раскрашенный джип и уехали.

   Баянхонгор был похож на старого, видавшего виды солдата-стражника, охраняющего степь от пустыни, начинающейся сразу за последними домиками города. Невысокие серые дома хмуро следили за нежданными гостями своими окнами-бойницами. Людей на улицах было мало, и те, что встречались, казалось, старались поскорее исчезнуть из поля зрения. Кир довел машину по главной улице до пятиэтажного угрюмо-торжественного здания под монгольским флагом, вышел и канул в темноте входа. Появился минут через десять еще более мрачный.

   – Дорога в пустыне плохая, на обычной машине не проехать. В Ден-Тереке экспедиция должна была быть, но говорят, что ее нету. Так что никто туда не поедет, нам придется самим. Это во-первых. А во-вторых, вездехода, да еще в настолько хорошем состоянии, нам здесь не найти, придется верхом. Ты верхом ездишь?

   Сергей длинно и раздраженно вздохнул. Помолчал.

   – Умел когда-то. Только не нравится мне вся эта нарочитая экзотика и «экшен» как по расписанию… Как в дурном боевике все, не находишь?

   Кир даже зашипел от злости:

   – Именно! Как в дурном боевике. Плюнуть, что ли, на все? – Сел на капот, задумался.

   – Да нет, – откликнулся через некоторое время Сергей, – сейчас уже смысла нет возвращаться. Проще до конца доехать.

   Кир вздохнул:

   – Я не об этом. Ну да ты все равно прав. Пошли, лошадей найдем.

   Поиск лошадей и покупка припасов заняли весь остаток дня, и выезд отложили на утро. Заночевали на первой попавшейся квартире, у тихого и молчаливого старика. Сергей зашел было в душ, но из кранов не только вода не текла, они проржавели настолько, что вообще не крутились. Похоже, воды не давали лет десять. Неслышно подошедший старик жестами объяснил, что в душ надо идти на улицу. И в туалет – тоже. Сергей вышел в холодную апрельскую ночь, поежился, плюнул и зашел обратно.