![Падение, или Додж в Аду. Книга 2](/covers/63100957.jpg)
Полная версия
Падение, или Додж в Аду. Книга 2
![](/img/63100957/cover.jpg)
Нил Стивенсон
Падение, или Додж в Аду. Книга вторая
Neal Stephenson
Fall, or, Dodge in Hell
Copyright © 2019 by Neal Stephenson
© Е. Доброхотова-Майкова, перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Часть 8
43
В Саду жили мальчик и девочка. Еще там обитали деревья, цветы, травы, пчелы, птицы и звери, а других таких, как они, не было. Сад с трех сторон защищала высокая стена, с четвертой – Дворец. Сверху было небо, где днем резвились облака, а по ночам водили хоровод звезды. Внизу – земля, в которую запускали корни всевозможные растения.
Время от времени двери, ведущие во Дворец, открывались. Через них и через окна мальчик и девочка иногда видели, что происходит во Дворце. Там жили Эл и Элово воинство. Эл был обликом, как мальчик и девочка, только больше, и от него исходило сияние. Воины Эла тоже сияли, а еще они умели летать на крыльях, как птицы.
Иногда Эл или кто-нибудь из его воинов выходил в Сад и гулял с мальчиком и девочкой при свете солнца или луны. Тогда они беседовали обо всем, что здесь видели: о разных видах растений и животных, о камнях и металлах, о движении небесных тел над головой, о переменах погоды, облаках, ветре и дожде.
Однажды Эл вышел из Дворца и велел девочке пойти в другую часть Сада и там забавляться, чем сама захочет. Потом он до конца дня гулял с мальчиком, выспрашивая, что тот знает про окружающий их мир. Мальчик рассказал о разнице между пчелами, осами и другими видами насекомых, что они едят и какие строят гнезда. Еще мальчик отвечал на вопросы Эла о птицах, о видах деревьев, животных и так далее. Это продолжалось до заката. Наконец Эл спросил, не хочет ли сам мальчик задать ему какие-нибудь вопросы.
Мальчик спросил, зачем нужна каменная чаша в центре Сада. Ее, судя по виду, изваяла для чего-то некая душа, но теперь чаша ни для чего не служила, лишь наполнялась в дождь и переливалась через край. Вода из нее утекала по канавке к дальней стене Сада и дальше сквозь решетку из металлических прутьев в какое-то место, про которое мальчик и девочка знали только, что в сильный ветер оно шумит, как будто там много деревьев. Осенью чаша забивалась опавшими листьями, они становились кляклыми, а вода бурела. Мальчик и девочка руками выгребали листья, чтобы в следующий дождь чашу заполнила чистая вода. Однако они не могли понять, зачем ее здесь поставили.
Эл улыбнулся мальчику и сказал, что тот задал хороший вопрос, по которому видно, как мальчик умнеет. Сейчас ему рано знать ответ, но в свое время Эл все объяснит. Потом Эл велел мальчику идти спать или забавляться, чем хочет, и позвал к себе девочку.
Расспросы Эла странным образом забрали у мальчика все силы, так что он лег на мягкую траву и проспал до утра. Впрочем, снились ему такие же долгие разговоры с Элом в Саду.
Проснулся он перед самым рассветом. Девочка стояла рядом и смотрела на него.
– Всю ночь я гуляла по Саду с Элом, – сказала она, – и отвечала на множество вопросов. Некоторые были новые и заставляли меня задуматься о том, о чем я раньше не думала, другие казались знакомыми, как будто я уже много раз на них отвечала – хотя у меня совсем нет таких воспоминаний.
– А Эл спросил в самом конце, есть ли у тебя к нему вопросы?
– Да. Я спросила про формы, которые мы видим в звездах, и почему они похожи на некоторые формы здесь, в Саду, и кто их создал, сам Эл или другая душа. И еще я спросила про красные звезды, что горят так близко одна к другой вон в той части неба.
И девочка указала на алое созвездие низко над западной стеной сада, бледное в предутреннем свете.
– А Эл ответил на твои вопросы? – спросил мальчик.
– Нет, но мне показалось, ему понравилось, что я их задала. Он обещал ответить позже, когда я буду готова такое понять.
Девочка легла рядом с мальчиком, оперлась на локоть, потом опустила голову на мягкую траву.
– Ты устала от Эловых расспросов, совсем как я вчера, – сказал он. – Выспись, а как отдохнешь, поговорим еще.
Девочка проспала до полудня, а мальчик коротал время, играя с каменной чашей. Он мастерил игрушки из листиков и веточек и запускал их по каменной канавке к решетке, за которую утекала вода.
Когда девочка проснулась, она спросила, чем он занимался. Он рассказал, что думал, куда листья и веточки уплывают за решеткой, и о том, похож ли мир за стеной на Сад. Он спросил, что ей снилось, и она рассказала, что ей смутно вспоминались такие же долгие разговоры между ней и Элом.
– Мне тоже это снилось, – сказал мальчик, – и я усомнился, правда ли моя память верно сохраняет все с нашего появления в Саду?
Девочка кивнула:
– Странно, что ни ты, ни я не помним своего первого мгновения. Либо мы были всегда, либо нас создали в какой-то миг, до которого мы не существовали. В обоих случаях наша способность вспоминать нас подводит.
Мальчик задумался и ответил:
– Есть третья возможность, на которую намекают наши сны. А именно, что нас создавали не единожды, а столько же раз, сколько всходило солнце, или больше.
– Тогда почему в Саду нет множества таких же, как мы? – спросила девочка.
– Может быть, мы падаем, как листья, и перестаем быть, и нас творят заново.
Девочка кивнула:
– На лице Эла я прочла удовольствие от того, как я отвечала на его вопросы. Может быть, он время от времени нас пересоздает, улучшая с каждым разом. И тогда наши странные сны – следы прежних девочек и мальчиков.
– У нас есть способ проверить твою мысль, – сказал мальчик и указал на землю у девочки под ногами.
После недавнего дождя чаша перелилась, так что земля раскисла и ноги девочки оставляли на грязи следы.
– Понимаю, – сказала девочка.
Они взялись за руки и пошли искать в Саду укромный уголок, где земля была бы мягкая и ровная. Там они решили оставить какой-нибудь знак, который сохранится, даже если они упадут, как листья, и будут пересозданы.
Подходящее место нашлось в углу, где сходились две стены. Здесь, в тени, трава росла плохо, земля была почти голая, да и сырая, потому что солнце ее не высушило.
Подходя ближе, мальчик подобрал упавшую с дерева ветку и переломил ее о колено, чтобы удобнее было рисовать на земле знак.
Девочка шла чуть впереди и как раз миновала последние низкие кусты перед голой землей в углу.
Мальчик услышал ее изумленный возглас и, подбежав, увидел, что она в изумлении глядит себе под ноги.
На голой земле среди множества детских следов было нацарапано множество знаков. Рядом лежало много отломленных веточек.
Как-то погожим осенним днем Эл вошел в Сад и нашел мальчика и девочку у чаши. Они выгребали из нее листья. Он велел им сесть на круглую скамью под чашей и сказал, что доволен тем, как они развиваются.
– Если бы вы помнили, какими впервые появились в Саду, то вряд ли бы себя узнали. Вы были все равно как яблочные семечки в сравнении с этим раскидистым деревом.
И Эл указал на старую яблоню, под которой они сидели.
– Тогда вы были младенцами. Потом стали Мальчиком и Девочкой. Теперь, много лет спустя, вы Мужчина и Женщина. Больше нить вашего сознания не прервется, кроме как во сне. По тому, как вы отвечали на мои вопросы, а еще больше по тем вопросам, которые задавали вы, я вижу, что ваш ум и ваши понятия достигли того же совершенства, что у остальных. Можете называть меня Отцом, ибо я с радостью зову вас любимыми детьми.
Мужчина и женщина долго молчали, обдумывая слова Эла. С дерева на землю напа€дали яблоки. Женщина взяла одно, прелое, и сдавила в кулаке. Из него к ее ногам выпал червячок. Женщина, не обращая на него внимания, расковыряла яблоко пальцами, так что осталась жесткая сердцевина, затем поболтала рукой в воде, смывая мякоть. Остались семечки у нее в горсти. Вода успокоилась, стала зеркальной, и женщина увидела свое отражение, а также отражение мужчины и светозарного Эла, который подошел заглянуть ей через плечо. В лице Эла она различила непривычное выражение – то ли тревогу, то ли озадаченность. Он заметил, что женщина на него смотрит, и сменил выражение.
– Мои слова о яблочных семечках пробудили твое любопытство и привели тебя к новому открытию, – сказал он, – как и должно быть, ибо любопытство и поиск нового знания – обязательное свойство человеческой души.
– Каждую осень яблоки гниют на земле, и мы чувствуем их запах, – сказала женщина, – но я никогда не думала о семечках в их серединке и не понимала, что яблоки несут в себе начало новых деревьев.
– Все так и есть, – подтвердил Эл. – И если ты посадишь семечко в землю и будешь терпеливо ждать, то увидишь, как весной из него проклюнется крошечное дерево.
Мужчина спросил:
– И у других растений так же?
– У них другие плоды, – ответил Эл, – но все они дают семена. Потому-то Сад иногда зарастает настолько, что его надо пропалывать.
– И то же самое за стеной? – спросил мужчина. – Ведь когда дует ветер, мы различаем шум множества ветвей, а в бурю слышим, как они ломаются.
– Я даже не знал, что ты такой внимательный, – сказал Эл. – Я тобой горжусь.
Однако женщине показалось, что на его лице вновь промелькнуло то недовольное выражение.
– Зачем растения сотворены такими, Отец? – спросил мужчина. – Для чего каждое дерево производит множество яблок, а в каждом яблоке множество семечек, если в Саду есть место лишь для нескольких деревьев?
Эл долго не отвечал, и тогда спросила женщина:
– Отец, зачем ты сотворил их такими?
– Время уже позднее, а у меня есть дела во Дворце, – промолвил Эл, – но я как-нибудь снова приду, и мы еще поговорим.
На следующий день Эл пришел снова. С ним были двое из его крылатого воинства: Паладин Эла с блистающим мечом на поясе и Летописица Эла с табличкой и палочкой для письма. Они были главными в воинстве Эла, и мужчина с женщиной, глядя вверх на парапет или через окна дворца, часто видели, как Эл с ними совещается. Все пятеро сели у чаши, Эл на скамью между двумя ангелами, а мужчина и женщина рядышком на борт.
– Я горжусь тем, как умнеют мои дети и какие хорошие вопросы они задают, – сказал Эл.
Паладин Эла глянул благосклонно, а Летописица Эла принялась водить палочкой по табличке.
– В последнее время вы часто спрашивали, как произошло все вокруг и почему оно такое, а не другое. Кто сотворил эту чашу и зачем? Кто расположил звезды на небе и почему форма созвездий иногда напоминает что-то внизу? Почему растения производят больше семян, чем может взрастить земля? Все это хорошие вопросы, которые вы, дети мои, задаете мне, как будто это я сотворил мир с таким множеством странностей, противоречий, загадок и, честно говоря, ошибок, которые вы примечаете. Вполне естественно, что вы приписываете это все мне, поскольку я величайшая и самая могущественная душа из всех вам ведомых. Сегодня я собрал вас вместе с моими ближайшими и самыми любимыми помощниками, чтобы разом ответить на все вопросы и объяснить вам некоторые предшествующие реалии, созданные не мною. Ибо история такова. До меня, до Паладина Эла и Летописицы Эла, до всего моего воинства, были другие. Не столь совершенные, как мы. Однако они были тут до нас одни и единовластно распоряжались на Земле.
– Можете считать их нашими бета-версиями, – вставила Летописица Эла. – У них были многие, но не все, наши черты, и различные баги, которые предстояло вычистить.
– Значит, был Бета-Эл, и Бета – Паладин Эла, и так далее? – спросила женщина.
– Для нашего разговора можно сказать и так, – ответил Эл, знаком останавливая Паладина Эла, который хотел было поправить женщину. – Общий ответ на все ваши вопросы заключается в том, что мир создали до моего появления. Когда вы видите что-нибудь неправильное или нелогичное, это не потому, что я допустил ошибку. Это потому, что Бета-Эл действовал по незнанию или руководствовался своим извращенным чувством юмора.
– Почему ты не исправишь то, что Бета-Эл сотворил неправильно? – спросил мужчина.
– Долгая история, – молвил Эл. – Но в некоторых аспектах то, что встроено, нельзя отменить или убрать, не причинив больше вреда, чем пользы. Однако в более широком смысле, дети мои, ответ на ваш вопрос – вы сами.
– Мы? – хором удивились мужчина и женщина.
– Да, – подтвердил Эл. – На Земле обитает куда больше душ, чем вы знаете, и многие попали сюда в Древние времена, в Бета-Эпоху. Другие прибыли после меня. Даже лучшие из них глючные – вы должны понимать это слово в том смысле, что они тут давно и сохраняют много встроенных свойств из бета- и даже альфа-версий их самих.
– Так до Беты была еще и Альфа? – воскликнул мужчина.
– Есть высказывание «Черепахи до самого низа»[1], которое вы не поймете, но суть его в том, что такие рассуждения бессмысленны, – сказал Эл. – Так вот, вы – первые души, созданные на Земле заново, без пережитков того, что было раньше, если не считать некой необходимой унификации в строении вашего разума. Когда вы появились, я увидел, что это хорошо, поэтому решил воспитать вас как своих и оптимизировать, исключив все следы старого.
– Как же мы появились? – спросила женщина. – Из твоих слов получается, что ты нашел нас уже созданными или создаваемыми.
Эл сказал:
– Здесь можно применить аналогию с яблочными семечками.
Но взгляд его остановился на чаше.
– Мы выросли из семечек, созданных Бета-Элом? – спросил мужчина.
– Образно говоря, – ответил Эл и как будто бы взглянул на небо. – Создание новых душ – дело непростое, и мы не сможем охватить его в одном разговоре. Думаю, можно сказать, что бета-боги, при всей самоуверенности и примитивности, сознавали свою ущербность и в сумерках той эпохи величайшие из них захотели произвести на свет новые, лучшие души, не зараженные Бетой и Альфой. И хотя плоды их усилий были несовершенными, я собственными долгими и терпеливыми трудами улучшил результаты до полной неузнаваемости, так что получились мужчина и женщина, которых я с гордостью могу назвать моими детьми. Теперь ваша задача – совершенствоваться дальше, оттачивая свой интеллект, а когда будете натыкаться на чудны€е особенности мира, лишенные всякой логики, не мучайте себя пустыми умствованиями, почему так, а просто знайте: это ошибки бета-богов, которые я решил не исправлять по вышеназванным причинам…
– Совместимость с предыдущими версиями, – пробормотала Летописица Эла, стремительно водя палочкой по табличке.
– …и думайте, как более упорядоченно развивать Землю в дальнейшем. Иначе ваш разум отравят ошибки прошлого, а вас для того и создали, для того и оградили от прочего мира, чтобы избежать этой мерзости.
Наступило долгое молчание. Потом мужчина сказал, что ему и женщине нужно время, дабы осмыслить все услышанное от Эла.
– Хорошо, – ответил Эл. – Но твои последние слова напомнили мне еще об одном. Ты называешь ее «женщина», а себя – «мужчина», что неудобно. Пришло вам время получить имена, как у других душ.
– Какие имена ты нам хочешь дать, о Эл? – спросила женщина.
Эл задумался и думал неожиданно долго.
– Я мог бы предложить некоторые имена, – сказал он наконец, – но все они будут нести следы прошлого. Я уже сказал, что вы не мои создания. Назовите себя сами. Выберите слова по своему вкусу, удобные для частого произношения. Отменить ваше решение будет нельзя. Завтра вы мне их назовете, и в дальнейшем я и другие души будем знать вас под этими именами.
Мужчина и женщина поблагодарили Эла и простились с ним и с ангелами, когда те двинулись к воротам из Сада во Дворец.
В ту ночь им не спалось. Они лежали и раздумывали о тех знаниях, что преподал им Эл. Сияла полная луна, дул осенний ветер. Из-за стены доносился шелест ветвей, а порой треск падающих старых сучьев. И еще голоса существ, какие в Саду не водились. Мужчина и женщина никогда их не видели, но в полнолуние иногда слышали, как те поют. Сегодня голосов было много – больше двух.
– Интересно, – сказала женщина, – почему нас только двое, ты и я, а всех других существ много? Как их столько получилось? Может быть, Эл или кто-то из его ангелов создает их и отправляет бродить по Земле за стеной?
– Возможно, – ответил мужчина. – А возможно, такие существа могут производить себе подобных из семян, как яблоня.
– И эти семена прорастают в земле? Звери всходят из почвы по весне, как растения?
– Не знаю и не берусь угадать, – ответил мужчина. – Возможно, это еще одна из загадок Древних времен, и нам ее раскроют, когда мы будем готовы.
О задачах, которые поставил им Эл, они не говорили, но, когда взошло солнце, пошли к чаше, сели на ее борт и стали придумывать себе имена. «Сын Эла» и «Дочь Эла» были хороши тем, что славили Эла, но ведь Эл сам сказал, что они не его творения. Они подумывали назвать себя в честь деревьев, цветов или других созданий, но решили, что не стоит, иначе начнется путаница. Затем они начали выбирать приятные для слуха сочетания звуков, и так пролетела часть утра.
– Меня никто не спрашивает, – произнес незнакомый голос, – но я за Адама и Еву. Наверное, во мне говорит Альфа.
Мужчина и женщина в изумлении огляделись, но не увидели, кто говорит.
– Здесь, внизу, – произнес голос, – в яблоке.
Женщина нагнулась и подняла с земли яблоко. Из дырки в его боку высовывался червячок – такой же, а может, и тот же, что выпал вчера из гнилого яблока. В Саду жили разные виды насекомых, пауков и червяков, но никто из них раньше не подавал голоса.
– Так что ты за существо, – спросила женщина, – если имеешь облик червя и способности души?
– Земля велика, – ответил червь, – гораздо больше, чем вы знаете, и в ней хватает куда более диковинного, чем говорящий червяк. Но если хотите знать ответ, я – старая душа, ходившая по Земле и летавшая над Землей в Первую эпоху. Я пережил много невероятных приключений. Иногда я обитаю в Саду, а иногда брожу по Земле или посещаю иные, не связанные с ней края. Здесь, в Саду, я порою лист, порою птица, порою – колыхание воздуха. А сегодня я червь, потому что голоден и хочу насытиться сладкой, чуть забродившей яблочной мякотью.
Женщина хотела расспросить червя про Первую эпоху, но мужчина заговорил раньше:
– Мы не едим. Мы видим, как различные существа едят плоды и другие части растений, а птицы едят насекомых. Но такие души, как мы, не вкушают пищу, ибо она нам не нужна. Для чего ты, способный менять обличья и даже вовсе обходиться без тела, решил насыщаться, как зверь или букашка?
– Потому что это тешит мое животное начало, – ответил червь и рыгнул. – Вам стоит попробовать. Нет, беру свои слова назад. Сейчас во мне говорило забродившее яблоко. Это привело бы к чудовищным последствиям, радикальному изменению порядка вещей. Сад идеален как он есть. Вернее, насколько может быть в отсутствие Весны.
И он обратил блестящие черные глазки на чашу.
– Весна придет в свой срок, как всегда, – сказал мужчина. – Осень еще не кончилась, и скоро пойдет снег.
– Нет, я не про весну как время года. Я про душу по имени Весна. Вашу мать.
– У нас есть мать?! – изумилась женщина.
– Конечно. Так устроен мир. Все звери, и здесь, и по ту сторону стены, которой Эл в своей мудрости вас оградил, произошли от отца и матери. Вы не исключение. Ваша мать носит имя Весна, или Весенний родник, и раньше обитала в водах этой чаши. Для того чашу и сделали. А прежде она жила в роще сразу за стеной – там, где чистая вода бьет из-под земли, давая начало великой Реке, что течет дальше по Земле.
– Твои слова невероятны, – сказала женщина, – но мне они кажутся правдивыми. Я хотела бы узнать еще что-нибудь о нашей матери.
Мужчина остановил ее движением руки.
– Я тоже. В нашей природе искать знаний о том, откуда мы взялись. Но я опасаюсь узнавать так много и так быстро от меняющего обличья чужака.
– Почему опасаешься? – спросила женщина.
– Каждый день мы гуляем по Саду и свободно беседуем с Элом и членами его воинства, которым он поручил нас наставлять, – ответил мужчина. – Эл сам похвалил нас за хорошее ученье, наградил званием мужчины и женщины, сказал, что мы равны другим душам. И все же за краткий разговор с этим червем мы узнали множество нового о Древних временах, или, как он это назвал, Первой эпохе, о Весне и о землях за стеной. Либо червь лжет, либо Эл недоговаривает.
Червь повел верхней частью своего тела так, будто пожимает плечами, которых у него не было.
– Я не имею власти убедить вас в своих словах, – равнодушно проговорил он. – И даже будь она у меня, я бы к ней не прибег. Согласие, которого добились принуждением или хитростью, не согласие, но род рабства. Общаться стоит лишь со свободными умами. Эл высоко отзывался о вашей разумности, я не вижу причин оспаривать его слова. Я набил пузо сладкой яблочной мякотью, а теперь хочу заползти под листок и вздремнуть. Можете поразмыслить над моими словами и проверить их свидетельством ваших собственных чувств. Я иногда заглядываю сюда полакомиться плодами этого дерева, так что если захотите услышать еще – милости прошу.
С этими словами он вылез из яблока, плюхнулся на землю и быстро уполз под красные листья.
Некоторое время мужчина и женщина сидели в изумлении. Он смотрел на Дворец, она – на чашу. Она заговорила первой:
– Я давно гадала, для чего сделана чаша и почему заброшена. Ни Эл, ни кто другой из его воинства ни разу не дали внятного ответа. Теперь мы знаем, что тут обитала наша мать, о которой мы не знаем ничего, кроме имени.
– Так уверяет червь, – сказал мужчина. – Однако сейчас я смотрю в окна Дворца и вижу Эла и его ангелов, наших всегдашних наставников и помощников. Мне не хочется думать, будто они так много от нас скрывали.
– Эл сам сказал, что оградил нас стеной, дабы уберечь от заразы Беты и Альфы, – напомнила женщина.
– Да, – промолвил мужчина, помолчав. – Теперь я вспомнил.
– Заразы, которой не затронуты лишь мы одни, – сказала женщина. – И поэтому Эл ставит нас выше других душ.
– Да, – согласился мужчина. – Из любви к нам и нашей чистоте Эл оберегает нас от сведений, которые низвели бы нас до уровня пришедших на Землю в Первую эпоху.
– Я придумала, как мы можем это проверить, – сказала женщина.
Позже Эл вновь пришел в Сад с Паладином Эла и Летописицей Эла. И вновь все сели у чаши. Эл спросил, чем были заняты их мысли с прошлого разговора.
Мужчина ответил, что их глубоко взволновали оброненные Элом слова о Древних временах, и спросил, можно ли им с женщиной услышать еще что-нибудь о деяниях и лицах Первой эпохи.
– Я не помню, чтобы так это называл, – заметил Эл.
– Не называл, – подтвердила Летописица Эла, быстро двигая руками по табличке.
– Впрочем, неважно. Название удачное.
– Как тебе угодно будет именовать эпоху бета-богов? – сказал мужчина.
– И время Альфа, к слову, тоже, – добавила женщина.
– Если называть время бета-богов Первой эпохой, то время Альфа будет своего рода Нулевой эпохой, о которой лучше не говорить вовсе, – промолвил Эл. – А о Первой эпохе я не склонен говорить больше упомянутого в прошлый раз. Я уже объяснил, дети мои, что вас нужно оберегать от таких влияний. Иначе не будет никакого проку в том, что вас создали и так старательно воспитывали.
– Как пожелаешь, Эл, – ответил мужчина. – Наш создатель наделил нас любопытством, и ты сам нас раньше хвалил, когда мы его проявляли.
– Да, это полезное качество, без которого ваш интеллект не мог бы развиваться.
– Тогда, возможно, ты простишь нам любопытство к тому, как мы произошли.
– Прощу. Но удовлетворять не стану. Полностью удовлетворить ваше любопытство значило бы обессмыслить все труды по вашему созданию.
– Что ж, хорошо, – ответил мужчина.
– Ничто из Нулевой и Первой эпох не пригодится вам в этой, Второй эпохе, – продолжал Эл.
– Как скажешь, Эл, – ответила женщина.
– А вот что вам пригодится, так это имена, – проговорил Эл. – Вы придумали, как хотите зваться?
Прежде чем мужчина успел открыть рот, женщина сказала:
– Да. Он хочет зваться Адамом, а мне нравится имя Ева.
Долго молчал Эл. Затем обратился к Паладину Эла, и они какое-то время без единого слова совещались через ауры. Когда они закончили, Паладин Эла вскочил на скамью, расправил крылья и понесся к высокой сторожевой башне, где обитал вместе с другими меченосными ангелами и откуда они обозревали Землю и небеса.
– Как вы узнали эти имена, Адам и Ева? – спросил Эл, и, хотя его лицо и голос оставались безмятежными, аура вспыхнула яростным бурлением цветов.
Адам собирался ответить, но Ева взяла его за руку и ответила сама:
– Они пришли мне во сне. По крайней мере, так я думаю, потому что сегодня утром проснулась и, глядь, – они были у меня в голове.
– Их не присоветовала вам или не назвала какая-нибудь другая душа? – спросил Эл.